(no subject)

По самой середине участка Марка Хендерсона проходил овраг, пересеченный двумя мостами — один железный, ажурный, с чёрными розами, другой — простой, каменный и горбатый. В принципе, овраг ему не очень мешал: по краям росли яблони и одичавшие кустовые вишни, так что проблемы возникали исключительно на стадии сбора урожая. Да и то собирал его Марк не сам, а приглашал лис, которые ловко лазили по обрыву, дотягиваясь туда, куда никто нормальный бы не дотянулся. Большую часть урожая лисы уносили с собой, меньшей хватало Марку с лихвой на год. К тому же лисы урожай перерабатывали, так что у Марка всегда были яблочные и вишневые варенья, компоты и просто мороженные и сушеные ягоды и яблоки.
Так что проблема с дурацким расположением деревьев была решена (кстати, возможно, не таким уж и дурацким — плодоносило всё, как бешеное), в отличие от странного шума по ночам. Примерно в полночь раздавался гул, не столько слышимый, сколько осязаемый, он нарастал, грубел, превращался в раскатистый, частый, сливающийся в единую песню, перестук, прокатывался по оврагу с максимальной громкостью (не настолько сильной, чтобы разбудить Марка, но если Марк не спал, то слышал его всегда), после чего затихал вдали.
***
Однажды Марк решил подкараулить странное явление на веранде, запасся пирогом и чаем и стал ждать. Явление не подвело и в нужный час появилось со всеми спецэффектами, включая нарастание гула и частый стук. Даже внутренность оврага осветилась желтоватым светом.
В темноте Марк никуда не полез, утром же осмотрел овраг. Он был такой заросший, что дна было не видно, вниз же Марк никогда не спускался. Или спускался? Он не помнил. Рассеянно Марк поднялся на веранду, отпил остывший кофе, осмотрел свои владения.
Участок, окруженный высокой каменной стеной, дом почти посередине и примерно метрах в семи от оврага, собственно, сам овраг, два кованых моста через него. Марк не мог понять, что его настораживает и одновременно ускользает от его внимания. Участок, стена, дом... Стена!!!
Марк чуть не уронил кофейную чашку. В стене не было ни ворот, ни калитки. И Марк совершенно не помнил, как и когда он выходил наружу. И... выходил ли вообще?!
Чуть ли не кубарем он скатился с крыльца, взбежал на один из мостов, посмотрел вниз. Бесполезно, разросшиеся до безобразия кусты черёмухи и сирени скрывали всё. К чёрту, он завтра же всё вырубит! Вот возьмет пилу, топор, и вырубит, чтобы было видно, что происходит внизу.
Стоп, а почему он должен это делать? Да потому что это его дом. И участок. А как он его получил? Купил? Нет...
Он не помнил, как выходил наружу. Но у него на кухне всегда были кофе, чай и свежий хлеб. Пополнялись запасы сахара, спагетти и пряностей. В холодильнике регулярно заводились молоко, яйца и мясо. Кто приносил ему всё это? И как давно он здесь?
Лисы несколько раз варили ему варенье, значит, минимум три года. Три года... Марк потер виски.
***
Марк снова спустился в сад, постоял на втором мосту, прислушался. Он пытался уловить хоть какой-то звук, из оврага ли, снаружи, но всё было тихо, только ветер шелестел в яблонях, да неугомонные воробьи сражались в сирени внизу. Затем ещё раз прошёлся по периметру довольно большого сада. Овраг пересекал его ровно посередине, с двух сторон уходя под стену. Лисы, наверное, могли бы дать ответ на множество вопросов, что роились в голове Марка, но вот как раз их ему спрашивать почему-то не хотелось.
Солнце поднималось выше, и он чувствовал, как ему припекает шею и плечи даже через футболку.
Он ещё раз осмотрелся и увидел на противоположной стороне оврага, почти под мостом, где он стоял, железную лестницу. Её покрывала ржавчина, через решётчатые ступени проросла дикая малина и вьюнок с белыми цветами, так что она стала почти невидимой, но выглядела она довольно крепкой.
Марк перешёл мост. И стал спускаться.
Его обняли и охладили кусты, затем резко отпустили. Ступени чуть подрагивали под ногами, где-то гудела пчела. Воробьи вспорхнули стайкой и с чириканьем улетели. Вступив на последнюю, нижнюю ступеньку, Марк поднял голову — над ним возвышался лиственный купол. Дикая же малина, цепляясь за склон оврага и лестницу, спускалась до самого песчаного дна. Ягоды на ней были крупные и тёмные, Марк сорвал и съел одну. Рот наполнила сладость.
По дну бежали рельсы, между ними росла красноватая трава с зёрнышками-орешками. Чуть дальше, заглубляясь в кусты, под горбатым навесом, стояли качели-скамейка, рядом с ними — старинный фонарь. Видимо, здесь предполагалась остановка того, что здесь ездило каждую ночь. Марк посмотрел наверх, на мост, по которому уже столько раз ходил, и тот показался ему ужасно далёким. Он сорвал еще одну ягоду малины и кинул в рот. Не стоит ли подождать здесь? И тут же вспомнил, что днём он никогда не слышал шум. Подумал и выбрал то направление, в котором, как ему казалось, звук исчезал, а не появлялся.
Марк опасался, что выход из его сада через овраг окажется перекрыт решёткой или воротами, но напрасно — там было лишь круглое отверстие, для красоты обложенное по периметру красноватым камнем, достаточно большое, чтобы через него проехал поезд или трамвай. Марк затруднялся определить вид транспорта по рельсам, но в любом случае проложена здесь была одноколейка.
По ту сторону почти ничего не изменилось, всё те же заросли, овраг с крутыми склонами. Марк шёл вдоль рельс и вскоре миновал ещё одну арку. Пройдя ещё немного, он поднял голову и сквозь листву увидел мост. Значит ли это, что он на другом участке? Наверное, да. И не стоит ли подняться наверх, попробовать узнать своих соседей? Но лестница у этого моста не было, а склоны были почти вертикальные, и, если бы Марк сорвался, он бы приземлился на рельсы, так что он решил не рисковать.
На следующем участке он услышал женский смех над головой, а под ноги ему скатилась груша. Марк осторожно поднял её, посмотрел наверх, но увидел лишь колышущийся зелёный полог. Смех он узнал — это были его старые знакомые — лисы. Как можно тише он прошел к следующему участку, там было тихо, а на склоне оврага он обнаружил питьевой фонтан: серебряная голова сатира плевалась в керамическую коричневую чашу. Марк попил и вымыл грушу.
***
Темнело. Наверху, наверное, ещё пламенело и золотило сады валившееся к западу солнце, здесь же сгущались серо-лиловые сумерки.
Овраг расширялся, мелел, и постепенно превратился в широкий луг с высокой травой. Солнце зашло, но было светло и травы с качающимися колосками казались дымчатыми. Над розовыми цветами иван-чай порхали белые мотыльки. Марк шёл целый день и безумно устал. И ещё он с самого завтрака ничего, кроме груши, не ел. Он уже собрался сесть прямо на землю и немного отдохнуть, когда заметил впереди что-то тёмное, и решил пройти ещё немного. Тёмное оказалось скамейкой-качелями, такой же, как у него в саду. На них Марк и рухнул, совершенно без сил. Он так никуда и не пришёл, и, скорее всего, ему надо будет возвращаться домой. Обратный путь займёт... Да, пожалуй, идти он будет до утра. Или же никуда не идти, заночевать здесь? Но надо найти хоть какую-то еду.
Качели поскрипывали, а Марк оттягивал момент принятия окончательного решения, одновременно давая отдых усталым ногам и злясь на себя от голода. Тишину разрезал протяжный свист. Рельсы задрожали, и, так как качели стояли близко к ним, Марк эту дрожь почувствовал.
Поезда долго не было, Марк его не видел и даже подумал, что гул и дрожь идут откуда-то из другого места, может, где-то здесь есть ещё одна ветка. Но вот засиял вдали жёлтый свет, и сразу стало ясно, что сумерки закончились, уступили место ночи, и всё это время Марк сидел в темноте, которую не осознавал, потому что она опустилась на него плавно и исподволь. Он сидел в темноте и ждал поезд, а тот нёсся к нему, гудя и сотрясая землю.
Он был весь яркий, освещённый, и Марк даже не увидел, что там, за окнами, так невыносим был свет после мягкой полутьмы. Двери остановились ровно напротив качелей и с лязгом раздвинулись. Нормальной платформы здесь не было, но Марк подтянулся на поручнях по бокам от дверей и вошел в светлое и теплое.
***
В тамбуре никого не было, но пол застилал узорчатый ковёр, стояли два кожаных кресла — красное и тёмно-зелёное, между ними — торшер с персиковым абажуром в кисточках, украшенных гранёными бусинами. Под торшером — круглый столик из тёмного дерева на единственное толстой ноге. На столике — два стеклянных яблока, и Марк удивился, как они не скатились от качки. Двери в вагон были не прозрачными, а волнистыми, но там шумели, разговаривали, смеялись. И ещё оттуда очень вкусно пахло.
Марк помедлил, затем, выдохнув, отодвинул одну створку. И сразу же раздались аплодисменты...
Посреди вагона, там, где следовало бы быть проходу, стоял длинный стол, вокруг него — разномастные — обтянутые клетчатой и однотонной тканью, кожаные, плетёные — кресла. Стол же, покрытый белой скатертью, ломился от еды.
Марка повлекли-потянули за руки, усадили в одно из кресел (в серую клетку). На тарелку плюхнули здоровенную порцию салата с крабами и кукурузой, положили ломоть хлеба с маслом. Марк понял, что мучения его закончились.
***
Здесь были все: и его старые знакомые — лисы, рыжеволосые и текучие, как пламя, что скачет по поленьям в камине, и какие-то совсем незнакомые люди, в основном молодые девушки. Марка похлопывали по плечам, обнимали, подкладывали ему еду на тарелку и подливали то вина, то виски, то водки.
Поезд ехал, за окнами мчалась темень, покачивались над столом жёлтые тканевые абажуры с красными кисточками, позвякивали бутылки и стаканы, в заоконной темноте отражаясь.
Было тепло и уютно, Марк наелся до отвала и слегка захмелел. И почему-то незнакомые люди казались ему смутно знакомыми.
— А ты молодец, сумел выбраться из того дома, — сказала одна из лис, её-то Марк как раз знал, она собирала у него яблоки.
Лиса была, как водится в их племени, рыжеволосой и остроносой, последнее могло бы сделать её дурнушкой, но почему-то делало красивой. Одета она была в льняной балахон с вышитыми полевыми цветами, который, опять же, вопреки логике, не скрывал, а подчёркивал фигуру.
— Вы... выбрался? — спросил Марк.
Да, язык уже заплетается, наверное, ему хватит. Но, с другой стороны, закуска была обильной, так что волноваться не стоит. Точно вторя его мыслям, девушка (она-то точно была человеком), чьи светлые волосы были заплетены во множество косичек, поставила перед ним тарелку с пирожками, сразу же как-то рядом образовалась кружка с чаем и тут же кто-то подлил Марку ещё вина.
— Ну, это же тебе снилось, что ты живёшь в доме в саду?
— Снилось? — Марк взял с тарелки пирожок и куснул. Он оказался с яйцом и рисом, и очень вкусным.
— За Марка Хендерсона, супер-звезду, спасшуюся из собственного сна! — крикнул один из лис, высоко поднимая бокал.
Марку пришлось поддержать тост. Потом пили просто за все сны, приснившиеся или не приснившиеся, потом ещё за что-то.
Поезд летел сквозь ночь и раскачивался уж слишком сильно, но, кажется, никого это не волновало, когда же Марк потянулся за вторым пирожком, то вынужден был изо всех сил схватится за подлокотники кресла, чтобы не выпасть из него. На помощь ему пришла светловолосая девушка с косичками. Она села на качель, подогнав её по поручню ближе к Марку, и, поставив тарелку на колени, стала кормить его, отламывая кусочки.
— Мм, — промычал Марк. Дышать уже было ощутимо тяжело. — А сейчас мне всё это тоже снится?
— Конечно, — сказала девушка, передавая ему кружку с чаем. — Нам всем что-то снится, иначе бы мы не существовали. И вот сейчас тебе будет снится, что тебя ссадят с поезда.
— Меня? Я... я же звезда!
— Но у тебя нет билета.
И его ссадили.
***
Ссадили не на станции с качелями, а прямо в чистом поле с качающимися, освещенными светом из окон, колосками, полем, что тянулось в темноту, а над ним тянулось и раскидывалось синеватое небо со звёздами. Марк бы упал, если бы его не поддержали. Он стоял там, где короткая травка железной дороги переходила в дикую некошеную буйность, и пытался сообразить, что ему делать дальше. Соображалось очень плохо, зато он обнаружил, что он одет в бежевую пижаму. Как и когда он переоделся?! Или же он отключился, а его переодели?
— Пойдём, — девушка с косичками потянула его за рукав.
Другие пассажиры тоже сходили с поезда, со смехом прыгая из высокого вагона. Марка повлекли прочь от поезда, в шуршащую ветром и чуть влажную темноту. Он обернулся — поезд стоял яркий, сияющий, и было немного жаль и немного страшно уходить от него. Но темнота почему-то манила, и Марк понял, что хочет спать так сильно, что сейчас упадёт и уснёт прямо на земле. Почему его не оставили в поезде, в мягком кресле. Он мог бы ехать и дремать, а к утру непременно бы куда-то приехал...
— Ну вот, пришли, — сказала девушка с косичками.
Перед ними стояло странное сооружение.
Оно представляло что-то вроде детского надувного бассейна, только не из пластика, а чего-то стёганного, вроде толстого одеяла в аляповатый жёлтый цветочек. Внутри вместо воды лежали подушки и всё те же одеяла. В диаметре вся эта штука была метра четыре, а завершал конструкцию массивный столб, тоже обёрнутый стёганой тканью, только однотонной, белой, а наверху сиял шар-фонарь из волнистого матового стекла.
— Ну вот и твоё пристанище, — сказали у Марка за спиной (он как-то вдруг оказался впереди всех).
При виде всех этих подушек и одеял, топорщащихся разноцветными холмами и горами, вздымающимися и образующими пещерки и ущелья он почувствовал, что вот прямо сейчас упадёт и заснёт, возможно, даже не дойдя до мягкого бассейна. Как ребёнка, одна из лис и светловолосая девушка с косичками подвели его к краю, и Марк повалился туда со стоном облегчения. Сначала его усадили спиной к столбу, но сидеть Марк не мог. Усталость, тяжёлая сытость и обильные возлияния вдруг придавили его со страшной силой. Он что-то промычал и закрыл глаза. Лисы и люди ходили вокруг него по подушкам, что-то делали с ним, но Марку было всё равно. В какой-то момент он сумел открыть глаза, и увидел, как девушка с косичками вытягивает из верхушки столба, из-под фонаря, ватное одеяло, непонятно как туда поместившееся, тянет его к краю бассейна, так, что оно натягивается и образует шатёр над бассейном. Это одеяло было тускло-оранжевым, потом лиса в льняном платье повторила трюк и с другой стороны натянулась уже салатно-зелёная одеяльная стена.
Марка и самого закутали-замотали в одеяла, так что он лежал спелёнатой куколкой. Кое-как он ослабил кокон и обнял одну из подушек, не зная зачем. Кто-то гладил его по голове, кто-то смеялся и что-то говорил, но Марк уже не воспринимал слова, постепенно отключаясь. Он почувствовал, как его палатка пустеет, все возвращались к поезду, который казался теперь безумно далёким. Ему не было обидно от того, что его покидают, напротив, это его сон был его личным поездом, на котором он ехал неведомо куда.
Шелестели травяные метелки, а Марк спал в стёганной палатке, под грудой одеял, спал, как плавал в грудах подушек. Где-то далеко загудел поезд, и гудок ещё глубже вогнал Марка в сон, он зашевелился и прополз немного вокруг столба, из-под одного одеяла под другое, завернулся в него и окончательно уснул.
А снаружи шелестел травами ветер, скользило что-то тёмное, не имеющее формы, огибало фонарь, не смея приблизиться; промчались стайкой олени со странными мордами — с них точно свисали осминожьи щупальца, пронеслась гигантская птица с собачьей головой. А Марк спал, и мир менялся вокруг него, и вот уже не стало поля, а палатка-бассейн летела среди редких ночных облаков, а Марку снилось, что он в причудливом пышном наряде произносит не менее причудливый и пышный монолог, за ним натянут экран яркого зелёного цвета, но откуда-то Марк знал, что вскоре этот экран станет дворцом правителя далёкой выдуманной планеты. Он перевернулся на другой бок, палатка чуть качнулась, и Марку стало сниться, что он раздаёт автографы вопящим от восторга фанаткам.

Конкурс


Друзья, объявляется 44-й заход конкурса zarisovka_mini!

Любите писать коротко, но осмысленно? Тогда вам - к нам :)

В этом заходе три темы:

1. Повод для подвига
2. Бремя предательства
3. Самая странная в мире работа



Сроки:
Приём работ — до 23:59 07.07.19 по Мск
Голосование по первому туру — до 23:59 14.07.19
Финал, если будет — до 23:59 21.07.19


Объём: традиционный дивизион до 2000 знаков с учётом пробелов, экспериментальный дивизион до 6000 знаков с учётом пробелов.



Работы и бюллетени с голосованием просьба присылать по адресу zarisovka@gmail.com
Подробные правила можно прочитать в информации сообщества.

Удачи нам!
Piter
  • pantv

Топ 30 необычных петербургских дворов



Здесь собраны ссылки на посты моего блога о необычных и знаменитых петербургских дворах.
Таким образом, этот пост является своеобразным "Каталогом" некоторых интересных дворов и загадочных мест Петербурга. В пост попали не все дворы, а только 30 самых интересных и креативных (на мой взгляд))))

Петербургские дворы

Все дворы смотрите по ссылке в конце поста или по метке "петербургские дворы"

Collapse )
Все посты о двориках Санкт-Петербурга, которые стоит посетить Петербургские дворы

instance
  • tverse

Мю Цефея. Шторм и штиль

Мю Цефея. Шторм и штиль - Альманах фантастики №1(2), 2019 - Александра Давыдова — Ridero 2018-12-25 14-25-16

Новый номер альманаха, ура-ура, успели до праздников (и это реально чудо, в декабрьском печатном аду типография успела все напечатать, издательство довезло тираж до магазина и все это вот)).

Скачать бесплатно! https://ridero.ru/books/myu_cefeya_shtorm_i_shtil/
Купить в бумаге! https://www.moscowbooks.ru/book/969418/

Несмотря на вьюгу и снежные завалы, наши новогодние олени успели. Ведь, как известно, лучший подарок - книга! Дарите ее себе, дарите друзьям, а еще - дарите авторам отзывы, они всегда их очень ждут :) (я их тоже жду, хотя и редактор, но вот этими вот самыми руками же собирала номер!)

(no subject)

А с аистами я ошиблась. Пролетела, видимо, нужный карман на Бакунина. На месте, красавцы.

Пропали аисты

На Бакунина были граффити с аистами, года три были, никому не мешали. Сегодня иду и вижу — красивую картинку закрасили за каким-то хреном бежевой краской. Хорошо хоть я успела ее сфотографировать, когда ее только нарисовали.

Про шлюх

Навеяло вот этим постом miumau.
Есть у меня сосед по даче, мальчик 35 годиков. Работает мальчик кое-как, периодически пытается жить с девушками. Всё происходит по одной и той же схеме: мальчик находит девушку с квартирой, селится у нее, есть-пьёт за её счёт, далее через какое-то время дева требует хотя бы покупать часть продуктов или оплачивать коммуналку пополам, мальчик обижается и сваливает в туман. Потому что бабы меркантильные, а у мальчика «принципы».
А вот теперь самое интересное. Мама деточку растила одна, за отцом ребенка замужем не была. Жили они в коммуналке, и мама... эээ.... в общем, из-за не слишком, вероятно, лёгкой жизни, приторговывала собой. Не на профессиональной основе, с фиксированной таксой, а так, расплачивалась за ништяки. Всё это происходило на глазах ребёнка. Короче, она была шлюхой. Кстати, когда мальчик был уже взрослым, замуж она вышла. За алкаша, владельца вышеуказанной дачи. Алкаш умер, а мама с мальчиком получили дачу и приличную двухкомнатную квартиру.
Иными словами, мальчик свято уверен, что его должны содержать и обслуживать, примерно как товарищ из поста миу, только у товарища всё сводится к домашним делам. И что закономерно, товарищ упоминает, что их с братом мать воспитывала одна, при этом товарищ ничего не говорит о том, что отец погиб или ещё что-то. У меня вообще, если честно, подозрение, что отцы у мальчиков были разные, но это мои подозрения и ничего более. Кто-то из комментаторов написал про эту маму, что она этих сыновей, не думая, нагуляла, возможно, он и прав.
Так что я хочу сказать. У моего соседа и у товарища из поста шлюшачье мировоззрение. Желание что-то поиметь и, если деньги брать с женщины мужику западло (некоторым не западло), то хотя бы обслуживание только за одно их присутствие в жизни этой никчёмной, с их точки зрения, бабы. В принципе, это мировоззрение и поведение ничем не отличаются от мировоззрения и поведения студентки, выпрашивающей последний айфон у папика. Хапнуть, поиметь, самому ничего не делать или делать номинально. Полное отсутствие желания давать и неспособность это делать. Ну вот нет у них такой опции — просто бескорыстно для кого-то что-то сделать, а потом не насиловать себе мозг на тему «а тому ли я дала/дал». И, без желания пациента, это не лечится.

Ева. 51 год от Перемещения, 1 августа

Меня зовут Ева, мне четырнадцать лет, и я живу на Подрезова. У нас — своя Сфера. Она совсем маленькая, в ней помещается только наш дом и сад. Дом, правда, большой, да и сад — немаленький, но и нас тоже много. У нас — настоящая большая семья: я, мама с папой, бабушка с дедушкой, дядя Денис — это мамин брат. Тётя Алла живёт далеко, на Саблинской, она переехала туда, когда вышла замуж, ещё до того, как я родилась.
Так вот, я писала про Сферу. На самом деле это бывает очень редко, чтобы у кого-то была своя Сфера, обычно в Сфере живёт сразу по сто-двести человек и помещается много домов с дворами, а иногда даже огороды или парки. Но наша Сфера маленькая, у неё только один вход, и потому она самая безопасная. Вход мы перегородили железными воротами и к нам никто не сможет забраться. Никакой монстр.
Мама говорит, что мы живём в медвежьем углу, потому что мимо наших ворот почти никто не ходит. Хотя медведей здесь почти нет, папа видел только одного, да и то год назад. Папа засиделся у себя в кабинете до ночи, а из его окна как раз видны ворота. Медведь подошёл к воротам и обнюхал их, потом ушёл. А может, это был не медведь, а принявший его облик бог?
Мне нравится здесь жить, но, с другой стороны, я больше нигде и не жила. У меня комната на первом этаже, весь наш дом одноэтажный, хоть и довольно большой. Во всяком случае, больше, чем любая квартира. У каждого по своей комнате: у бабушки с дедушкой две смежные комнаты, у мамы с папой тоже, одна спальня, вторая — кабинет. У меня тоже есть своя комната. А дядя Денис живёт в боковом доме, то есть по как бы в стене по границе сферы. У него там спальня и кабинет.
Дом наш не квадратный, комнаты выступают из него, точно не вписываются в стены, из-за этого в саду получаются разные укромные уголочки. Если вот, например, кто-то приезжает к нам и не знает нашего сада, то может даже немного заблудиться. Потому что он идёт-идёт и вдруг — оппа! — и какой-нибудь поворот или угол, гость думает, что свернул в одну сторону, а на самом деле в другую.
Окна моей комнаты выходят на маленький дворик с грядками. Ну с почти настоящими грядками — в длинных ящиках растут морковка, петрушка, редиска и помидоры. За двориком — яблоня и вишня, когда я смотрю в окно, я вижу тени, которые точно пляшут по плиткам. Днём-то нормально, но ночью это иногда выглядит жутковато. Хотя я уже слишком большая, чтобы боятся такой ерунды.
Вообще же наша маленькая Сфера — самая безопасная из-за своего единственного входа. Я ведь уже писала про железные ворота. Можно спокойно выйти и погулять ночью. Летом я так иногда делаю.
Ночной сад — он совсем другой, весь какой-то серебристый от луны и звёзд, выглядит всё так, точно всё — деревья, цветы, скамейку — взяли и подменили похожими, но из другого вещества, для того, чтобы другое, ночные существа, смотрели на них и, может, даже пользовались ими.
Пару раз мне казалось, что я видела что-то, вроде как серебристый силуэт, как в рассказах о привидениях, которые бабушка принесла в телефоне из Старого Мира. Она и дед хорошо помнят Старый Мир. В Старом Мире не было богов, и, наверное, поэтому его уничтожило Последней Войной.
Бабушка у меня молодец. Она смогла пережить Резню На Ординарной. Они тогда с маленькой тётей Аллой и другими людьми только попала в Структуру. У них не было домов, было нечего есть, и один человек застрелил лося. Лося Лемпо.
Это сейчас представить невозможно, чтобы кто-то покусился на существо, принадлежащее богу. Но тогда люди ничего не знали, и того лося застрелили и хотели зажарить на костре.
Не успели, Лемпо появился раньше. Бабушка рассказывала, что сначала в ту подворотню (ну, то есть, вход в Сферу, тогда они про Сферы тоже не знали) вошли три лося и только потом въехал на белом лосе Лемпо. Про богов тоже никто не знал, потому никто не стал падать на колени, как положено при встрече с Великим Бессмертным.
Лемпо, естественно, разгневался. А кто бы не разгневался, когда твоего лося застрелят? Ведь, как я понимаю, эти лоси в какой-то степени часть его самого.
В общем, их там было примерно пятьдесят человек, а осталось двадцать девять. Лемпо перебил их кнутом и он перебил бы их всех, если бы не вмешался Вяйнемёйнен. Тогда люди и узнали о существовании богов. Сейчас в той Сфере на Ординарной никто не живёт, там стоит памятник, большой такой чёрный куб, выше меня, и на нём — имена погибших. А вокруг — просто газон.
Кажется, что у нас вот так, пойдёшь куда-нибудь и сразу наткнёшься на бога. Но нет, ведь людей почти полмиллиона, а богов всего пара сотен и это считая младших, тех, которые служат верховным. Лемпо, кстати, считается верховным, хотя храма у него нет и никто ему не прислуживает. Кроме священных лосей, конечно.
Мне нравится моя комната. Она самая маленькая в доме, примерно три с половиной метра на четыре (папа замерял), напротив двери — большое квадратное окно в частом переплёте. Под окном — стол, за ним я делаю уроки, на нём стоит стационарный планшет на подставке и глиняный красный стакан с карандашами и ручками. Справа — шкаф для одежды, по бокам от него прибиты полки. На полках — маленькое зеркало, мои духи (мне их подарили на день рождения), блеск для губ, плетёная шкатулка с украшениями. Ещё там сидят две плюшевые собаки — белая побольше и коричневая поменьше. На двери наклеен плакат с коллажем из видов Венеции — это такой город в Старом Мире, наверное, он погиб, как и всё остальное. Слева стоит белая железная кровать, даже не кровать, а диван с железной спинкой. Железные узоры образуют что-то вроде лилий.
Ещё у меня есть дверь. Нет, не входная, а другая. Она прибита к стенке слева, чуть подальше, чем стоит кровать. Она выкрашена в ярко-синий цвет и она — ненастоящая. Дело в том, что там, за дверью, трещина. Не из тех трещин, которые бывают в старых разрушающихся домах, а скорее как складка на плохо проглаженном белье. Наверное, когда наша Сфера только образовывалась, эта стена почему-то выросла неправильно. Из трещины не дует, не сочится вода, просто она некрасивая и жутко раздражала маму. Она хотела оклеить комнату бежевыми обоями в цветочек, а трещина всё портила, её было никак не замазать и не заровнять, слишком уж большая. И тогда папа придумал закрыть её старой дощатой дверью. Получилось очень даже неплохо, особенно когда на дверь повесили большое зеркало и прибили крючки для одежды и разных разностей. А обоями мама стены всё равно оклеила. Ну а у меня теперь шикарная комната.
Да, я не дописала про ночной сад. Я никому не говорила, что вижу, но здесь напишу. Дело в том, что я видела там лося, большого и белого, с рогами. В нашей закрытой Сфере. Он шёл за кустами, вдоль огораживающей Сферу стены, полностью его разглядеть мне не удалось, но утром я нашла там след раздвоенного копыта, а ветки смородины были пожёваны. Наша Сфера закрыта, так что даже если бы лось и прошёл как-то внутрь, то деться он никуда потом не мог. Зайцы к нам иногда забегают, залетают птицы, но целый лось?! Я потом весь сад обыскала, мама даже спросила, что я делаю, я сказала, что ищу зайца и она поверила. Я не люблю врать, но про зайца правдоподобнее, чем про лося, про лося мне никто не поверит и все решат, что я совсем ку-ку.
Лося я, конечно, не нашла. И следов других его не нашла. Вот только за своей фальшивой дверью я иногда слышу чьи-то шаги.
senior
  • a_str

(no subject)

Насчет сегодня:
спирали развития - это, конечно же, хорошо, это вообще замечательно, если речь идет о форме. 
(Быстро, в скобках, а то знаю я эту штуку, через два года уже не буду помнить, а о чем, собственно, речь шла: всякое дело имеет свои стадии развития и проходит их все, насколько я понимаю, в теории речь идет и о человеке, вся система - по сути, вариация Маслоу, единственный интересный момент - постановка цели, если хочешь быть счастлив. Так вот если хочешь быть счастлив, ставь себе цель из соседней вверх сферы. И тут я добавлю: если хочешь быть несчастен, ставь из той, где находишься, а если хочешь быть несчастен и еще и духовно богатой девой - из сфер через три-четыре от той, где находишься - и при этом ничегошеньки не делай, чтобы выйти в соседнюю сферу, настаивай исключительно на все разом и в одночасье, вот чтобы раз и чудо. Несчастность гарантирована.)
Для в среднем по палате это, наверное, годится, особенно для ощущения счастья, но вот даже на примитивнейшем уровне: когда Гейтс с Алленом без гроша в кармане сидели в гараже и ваяли систему натурально захвата мира - они где сидели, а? Они не знали, что делают? Не отдавали себе отчета? Отлично знали. Так что вопрос не в том, как далеко ты закидываешь удочки. А насколько последовательно ты это делаешь. И ключевое слово: делаешь. 
Жажда. Вот что определяет, сдвинешься ты со своего уровня или нет. Eagerness.
Идешь и делаешь. Пашешь по 12 часов в сутки. Пробуешь, крутишь, вносишь поправки, если не сработало, пробуешь заново.
Я не знаю ни одного огромного дела, которое не начиналось бы с "я хочу, чтобы в этом мире это было, и кроме меня, это сделать некому".

Может не быть материальной базы. Может не быть единомышленников. Может не быть системы. Но если что-то, что не появится, если этого не сделаешь ты - и ты это делаешь, - прекраснейшим образом достроятся сферы снизу и сферы сверху. Я множество раз это видел. 
А вот если этого нет и базовых сфер тоже еле-еле, а удочки все в воздусях - вот тогда будешь и несчастен, и духовно богат, простихосспади.

 Смеясь, Стиль взял его бесстрастную руку, поднял ее и хлопнул по ней.
     - Да нет же, - вскричал он, - не то. Вы не поняли.  Я  сделал  Сердце
Пустыни. Я! Я не нашел его, так как его там, конечно, не  было,  и  понял,
что вы шутили. Но шутка была красива. О чем-то таком, бывало, мечтал и  я.
Да, я всегда любил открытия, трогающие сердце подобно хорошей песне.  Меня
называли  чудаком  -  все  равно.  Признаюсь,  я  смертельно   позавидовал
Пелегрину, а потому отправился один, чтобы быть в сходном с ним положении.
Да, месяц пути показал мне, _ч_т_о_ этот лес. Голод...  и  жажда...  один;
десять дней лихорадки. Палатки у меня не было. Огонь  костра  казался  мне
цветным, как радуга. Из леса выходили белые лошади. Пришел умерший брат  и
сидел, смотря на меня; он все шептал, звал куда-то. Я глотал хину  и  пил.
Все это задержало, конечно. <>...
     - Дальше, - тихо сказал Консейль.
     - Н_у_ж_н_о_ было, что бы он был там, -  кротко  продолжал  Стиль.  -
Поэтому я спустился на плоте к форту  и  заказал  со  станционером  нужное
количество людей, а также все  материалы,  и  сделал,  как  было  в  вашем
рассказе и как мне понравилось. Семь домов.  На  это  ушел  год.  Затем  я
пересмотрел тысячи людей, тысячи сердец, разъезжая и разыскивая по  многим
местам. Конечно, я _н_е _м_о_г_ не найти, раз есть такой я, - это понятно.
Так  вот,  поедемте  взглянуть,  видимо,   у   вас   дар   художественного
воображения, и мне хотелось бы знать, _т_а_к_ ли _в_ы_ представляли.
This entry was originally posted at https://three-is-one.dreamwidth.org/184743.html. Please comment there using OpenID.